Поначалу ей не хватало его собранности и самообладания. Рейни обрела их в последующие дни расследования, когда дела в родном городе пошли совсем плохо и она наконец поняла, сколь многого должна бояться. Урок давался тяжело. Куинси, бывший в начале расследования союзником Рейни, стал ее якорем. А к концу дела появились намеки на что-то большее.

Потом Рейни лишилась работы в департаменте шерифа, а еще через некоторое время окружной прокурор предъявил ей обвинение в убийстве, совершенном четырнадцатью годами ранее, и она провела четыре месяца за решеткой в ожидании суда. Восемь месяцев назад обвинения против Рейни были внезапно сняты без какого-либо объяснения причин. Все закончилось.

Адвокат высказал предположение, что, возможно, дело закрыли по указанию сверху, благодаря вмешательству некоего влиятельного лица. Рейни не поднимала эту тему, но всегда подозревала, что «влиятельным лицом» был Куинси. Сейчас это обстоятельство отнюдь не способствовало сближению, а скорее даже стояло между ними.

Он был старший специальный агент Пирс Куинси, человек, поймавший Джима Беккета, человек, нашедший Генри Хокинса, человек, возможно, знавший, что случилось с Джимми Хоффой

Она же была просто Лоррейн Коннер, и ей предстояло сделать еще очень и очень много, чтобы наладить собственную жизнь.

— У меня есть для тебя работа, — сказал Куинси. Рейни едва удержалась, чтобы не хмыкнуть.

— Что? Разве Бюро для тебя уже недостаточно хорошо?

— Это… — неуверенно начал он, — это личное.

— Перестань, Куинси. Бюро — твоя жизнь. Оно — все твое личное. И все, чем оно занимается, для тебя личное.

— Это дело в большей степени, чем большинство других. Ты дашь мне стакан воды?